Два года назад бьющееся сердце группы HIM остановилось, и Вилле Херманни Вало скрылся с глаз публики. Они провели Хаммеру экскурсию по различным местам своего родного города Хельсинки, а также урок настоящей дружбы.

В 1835 году Элиас Лёнротт опубликовал эпическую поэму «Калевала», основанную на песнях, устных рассказах, красочной языческой мифологии. Весь этот материал Лёнротт тщательно собирал на протяжении многих лет в замерзших регионах, различных по уровню своего культурного развития, которые сейчас известны как Финляндия. Воспринятый как первое выражение финского национального самосознания, 22795-строчный шедевр стал первым ключевым шагом к провозглашению в 1917 году политической независимости от России снежной, открытой всем ветрам, страны. Этот необыкновенный сюжет вдохновил многих писателей, таких как Толкиен и британская легенда научной фантастики Майкл Муркок.

Как нам объяснили парни из группы HIM, сидящие в конце 12-местного микроавтобуса, предоставленного Металл Хаммеру для передвижения по Хельсинки, сегодня преобладание бело-голубого финского флага, развевающегося над арктическим ветром, совсем не случайность, так как сегодня День Калевалы - национальный праздник литературного творчества Лёнротта. Неудивительно, что многие финны предпочитают игнорировать подобные праздники, добродушно вбиваемые им еще со школьной скамьи, которые по сути предназначались для гостей из лагеря X-Ray. Если бы Элиас Лёнротт был еще жив, интересно, включил бы он историю о HIM в свою повесть? Ведь всего через несколько недель начнется следующая глава величайшего финского прорыва со времен Hanoi Rock’а, который продолжается до сих пор.

В связи с этим, будет ли у нас барбекю или что-то подобное по случаю Дня Калевалы?

«О, нет», - цокнул Вилле, зажигая сигарету и ухмыляясь. – «Это большой праздник для нацистов и блэк-металлистов. Давайте лучше поедем в нашу студию. Это место нашей суматохи и...», - он замолчал, и чеширская улыбка расползлась по его точеным чертам лица. - «Лучше назовем это местом нашего воскрешения».

Если ад для OКР-больных существует, то, скорее всего, он чем-то похож на репетиционную HIM. Хорошо спрятанная наверху одного из наиболее известных хельсинкских рок-мест, эта площадка - искусно декорированная дыра, где HIM пришлось изрядно попотеть над записью альбомов, выпущенных в количестве свыше 8 миллионов копий. За последние 10 лет это место было эпицентром написания, звукозаписи и подготовок к предстоящим выступлениями или турам. Тут и развешенные на высоком потолке электрогитарные усилители, и различные странные развалы, которые можно накопить только годами - бесконечные запутанные провода, удлинители, и странного вида подобие записывающего оборудования. Старый нацарапанный сет-лист на стене возле бархатного Ленина, широкий ассортимент бюстгальтеров, откровенно свисающих с крупной неоновой вывески с изображением напитка, и повсюду – но в основном на забавно большого размера пульте клавишника Бартона – пепельницы, наполненные окурками, оставшимися после дней и ночей, проведенных здесь, в ссылке от различных последствий передозировки Хелловыпивки (в оригинале – «Helldrinky»). За исключением местных соотечественников Amorphis, которые иногда приходят сюда (и которых Вилле сварливо называет «fucking Amorphis» из-за количества пивных банок, разбросанных по полу и оставшихся от предыдущей ночной репетиции), мы были здесь первыми посторонними, и этот визит столь же спонтанен, как и любой поход в местный паб. Глянцевый журнал с автографом Криса Айзека, которым Вилле особенно гордится, стоит в рамке на заброшенном пианино, рядом – искусственный человеческий череп с волосами, которого басист Миге горделиво называет самым ценным тотемом группы. «Это все было придумано нами», - и он с упоением дает понять своему «младшему брату», что родство с ним для него сущая пытка. «Мы клеили его здесь годами. Раньше это казалось просто хорошей идеей, но этот череп принес нам много удачи».

Вопрос о том, сколько именно удачи он принес, очень спорный. История Tears On Tape началась довольно странно – с события, которое остановило 20-летний путь восхождения HIM и заставило квинтет усомниться в своих мотивах - как артистов, так друзей; это история о преданности и карме, под напряжением которой, как мы могли уже видеть, запросто распадались другие группы.

Два года назад, во время работы над альбомом Screamworks: Love In Theory And Practice 2010 года, случилось так, что однажды барабанщик Гас Липстик встал и признался, что больше не может играть. Задолго до этого заявления в его правой руке появилась жгучая боль – результат бесконечных репетиционных стрессов, изматывающих туров и нечеловеческого труда над сайд-проектами – она стала настолько парализующей и невыносимой, что бессменный барабанщик просто больше не мог ничего поделать.

«Мы начали работать над рифами и новыми идеями, и вдруг стало казаться, что Гас не может играть так, как надо, что он играет немного тише», - Вилле серьезно, с грустным взглядом рассказывает о роковом дне. – «Мы сказали: «Если что-то серьезное, иди к доктору». А он: «Нет, я в порядке». На следующей репетиции посреди песни он просто ушел, сказав: «Парни, я не могу больше играть». Это было совершенно неожиданно. Это выглядело так, будто он не хотел портить атмосферу в группе своим нытьем. А я хотел, чтобы он ныл».

Дальше последовал период изнурительного затишья в деятельности группы, связанного с тем, что врачи запретили их давнему другу делать что-либо. Как рассказывает Вилле, это сильно разочаровывающее группу испытание продолжалось неделю за неделей, пока специалист проверял руку Гаса и в итоге рекомендовал ему 6-8 недель полного покоя. Это было душераздирающе. По словам группы, все было бы по-другому, если бы это был год, но прогнозы в стиле «быть наготове» сделали их заложниками застоя, и это начало сводить их с ума – никаких концертов, никаких репетиций и никакого прогресса. Вилле никогда не был одним из тех, кто просто сидит на пассажирском сидении, всегда настойчиво участвовал во всех аспектах карьеры HIM – от маршрутизации туров и дизайна мерчендайза до мельчайшего разбора каждой ноты предстоящей к выходу N-ной по счету записи. За 20 лет существования группы он был ее идейным вдохновителем, поэтому вы не ошибетесь, если зададитесь вопросом, почему не заменили Гаса, - но у него было нечто больше, чем почти маниакальная любовь к Дэйву Ломбардо или выдающиеся способности в дэт-грайнд проектах вроде To Separarte The Flash From The Bones. Безусловно, его игра завершает уникальный HIM’ический напиток из тяжелых риффов и меланхолии, но было и нечто гораздо большее.